Между трансатлантическим сотрудничеством и национальными интересами. Часть II

Помимо доктринальных и тактических разногласий, существуют также совершенно конкретные прагматические интересы, которые зачастую противоречат союзническим ожиданиям заокеанских партнеров.

Одной из наиболее обсуждаемых и насущных проблем в рамках НАТО, является противоракетная оборона стран-членов альянса. Поскольку на данный момент среди союзников не существует единого понимания, как должна выглядеть эта оборона, процесс находится в стадии обсуждения и сверки позиций. После отказа администрации США от размещения в Европе третьего позиционного района ПРО США, открытым остается вопрос об обеспечении защиты от ракетных угроз для всех стран-членов альянса (на данный момент не вся европейская территория обеспечена противоракетной защитой). В связи с этим, абсолютно логичным выглядит желание Франции, обладающей мощным военно-промышленным комплексом, закрыть европейские «дыры» в противоракетной обороне своими силами. Однако желание Франции обеспечить свои военные предприятия заказами на строительство европейской ПРО натолкнулось на жесткое противостояние со стороны США, желающих осуществить строительство ПРО в Европе своими силами под гарантии обеспечения безопасности всем странам-членам НАТО. В данной ситуации даже неискушенному наблюдателю очевидным представляется тот факт, что, помимо потери экономических выгод, Европа попадает в еще большую зависимость от американских союзников, интересы которых далеко не всегда совпадают с интересами европейцев.

Скрытое противоборство в рамках НАТО

Помимо очевидных противоречий в структуре НАТО, есть основания утверждать о наличии скрытого противоборства, ведущегося между различными группами влияния внутри самой организации.

Так, параллельно с операцией НАТО «Союзный защитник», направленной на борьбу с сомалийскими пиратами, Европейский Союз отправил к берегам Сомали собственную военно-морскую группировку для осуществления миссии «Аталанта», которая оказалась более эффективной, чем натовская. После удачного старта операции по инициативе Франции и Германии, географическая зона проведения операции была существенно расширена. При этом миссия «Аталанта» подчеркнуто отказывается предоставлять свои силы и средства группировке НАТО, что является косвенным свидетельством о наличии в Европе политической воли для проведения собственной внешней политики без оглядки на трансатлантические обязательства.

Непрямое противостояние в структуре НАТО также часто выражается в периферийных конфликтах, таких как вето Греции на принятие Македонии в альянс или отказ Турции пропустить корабли США в черное море во время грузинской агрессии против Южной Осетии в августе 2009 года. Так как подобные конфликты напрямую задевают интересы США в регионе, то есть веские основания полагать, что эти страны вряд ли действуют независимо, противопоставляя свои интересы американским, а пользуются определенной поддержкой других заинтересованных стран, в числе которых может находиться и Франция.

Таким образом, можно утверждать, что зачастую стратегия действий стран, оспаривающих решения США по тем или иным вопросам в рамках организации, носит непрямой характер, приобретая черты скрытого противоборства, что, в свою очередь, свидетельствует о латентных угрозах для единства альянса.

Треугольник США-Европа-Россия

Особым вопросом в отношениях Европы и США в рамках НАТО является стратегия действий в отношениях с Россией. Не смотря на декларативные заверения в дружбе и уважении законных интересов России, политику НАТО последних лет в отношении России с трудом можно назвать дружелюбной, а отношения Россия-НАТО – безоблачными.

Напряженный характер отношений Россия-НАТО определяется как самой природой этой организации (созданной для противостояния СССР), так и рядом конкретных событий, расцениваемых Россией в качестве прямой угрозы собственной безопасности. При этом стоит отметить, что далеко не все страны-члены НАТО разделяют сугубо конфронтационный тон в отношениях с Россией, задаваемый американской администрацией. В частности, Франция, стоявшая у истоков совета Россия-НАТО, многократно констатировала в отношении России сходство или идентичность подходов к различным проблемам в области безопасности, что значительно упрощало взаимодействие как двустороннее, так и в рамках Совета Россия-НАТО.

Так, наиболее острым вопросом в отношениях НАТО-Россия, еще недавно стоявшем на повестке дня под номером один, являлась идея о расширении НАТО за счет привлечения новых членов – Украины и Грузии. Идея о принятии этих двух стран в альянс форсированно продвигалась американской администрацией (при поддержке восточноевропейских стран, всегда следующих в фарватере американской политики), но наткнулась на жесткое противостояние со стороны России, а также стала источником трений внутри самой организации, встретив сопротивление со стороны западноевропейских стран – Франции и Германии, негативно оценивших перспективу вступления Украины и Грузии в НАТО.

НАТО и ЕПБО

Не смотря на наличие вышеизложенных серьезных противоречий в рамках НАТО, на данный момент альянс является единственной военной организацией, претендующей на эксклюзивное обеспечение коллективной безопасности в Европе и выступающей гарантом этой безопасности.

Однако балансируя между трансатлантическим сотрудничеством и продвижением национальных интересов на континенте, на рубеже XX и XXI веков Европейский Союз озаботился строительством своей собственной системы коллективной безопасности, получившей название Европейской политики в области безопасности и обороны (ЕПБО), целью которой является возможность осуществления Евросоюзом автономных оборонительных действий, подкрепленных общеевропейской военной силой.

Франция, играющая стержневую роль в претворении в жизнь ЕПБО, возлагает большие надежды на будущее этой структуры, что еще раз подтвердил президент Франции Саркози, заявив, что европейские оборонительные силы являются для него и целью, и приоритетом. Таким образом, очевидно, что с учетом превращения НАТО из многосторонней организации в проводника американских глобальных интересов, ЕПБО является попыткой европейских государств создать истинно европейскую систему безопасности, сместив баланс сил в Европе от НАТО к европейским государствам, и, следовательно, поставив под сомнение целостность НАТО и американское лидерство в альянсе.

При этом вероятность форсированного развития ЕПБО также зависит от скорости реализации Лиссабонского процесса, призванного обеспечить более мощную интеграцию европейских государств, в том числе и в военной сфере.

Кстати, в этом контексте новое звучание приобретает решение Франции о реинтеграции в военную организацию НАТО, т.к. рассматривается с точки зрения усиления влияния Европы в военных структурах НАТО, что косвенным образом придает больше веса общеевропейской оборонной политике, которая, при должном уровне продвижения, имеет потенциал составить конкуренцию, если не заменить полностью, НАТО на территории Европы. В конце концов, президент Франции Саркози на саммите НАТО в Бухаресте заявил, что решение Франции о реинтеграции в военные структуры НАТО стало возможным только после одобрения США идеи европейских оборонительных сил, являющихся для него приоритетом.

Перспективы европейской безопасности

Другой важнейшей составляющей современного европейского дискурса в области безопасности является работа над проектом Договора о Европейской Безопасности (ДЕБ), предложенным президентом России Дмитрием Медведевым. Этот договор представляет собой глобальный проект, ставящий своей целью переформатирование европейской системы коллективной безопасности для устранения текущих сбоев и утверждения принципа «неделимости безопасности», т.е. по сути невозможности укрепления собственной безопасности за счет безопасности других.

С момента выдвижения этой инициативы в июне 2008 года, идея эволюционировала с уровня декларативных пожеланий до конкретных предложений и действий, воплощенных в «процессе Корфу», который подтверждает актуальность и востребованность идеи. Так или иначе, свои предложения по проекту договора представили многие страны, в том числе США и Франция, что выявило различия в подходах к оценке рисков и угроз.

Таким образом, США, расценивающие российскую инициативу как прямую угрозу доминирующей и эксклюзивной позиции НАТО на европейской части континента, заинтересованы в сохранении договоренностей по проекту договора на уровне декларативных пожеланий, а всю дискуссию по новой структуре безопасности в Европе замкнуть на площадку ОБСЕ.

Что касается Франции и других европейских государств, то на фоне общего положительного отношения к идеям проекта договора, выдвигается ряд пожеланий по расширению трактовки понятия безопасности за счет включения в нее таких понятий, как права человека, энергобезопасность и т.д. При этом эти пожелания расходятся с позицией России, настаивающей именно на так называемой «жесткой безопасности», ограничивающейся именно военной сферой, по которой накопилось много противоречий и неразрешенных вопросов. При этом, «нагрузка» проекта договора «дополнительными» смыслами породит целую серию новых вопросов, что сделает практически невозможным принятие не только юридически обязывающего документа, но даже элементарное взаимопонимание. Похоже, это понимают и французские руководители, высказывающиеся за продолжение диалога по проекту договора с целью обеспечить позитивную динамику сотрудничеству на тему общеевропейской безопасности.

Постскриптум

Все более очевидным становится тот факт, что структура европейской системы коллективной безопасности не является незыблемой, а находится в постоянном развитии с учетом меняющихся реалий. Новые вызовы и приоритеты требуют от всех активных участников международного процесса адекватного понимания и осмысления, а также действий, соответствующих ситуации, в частности, в таких жизненно важных вопросах, как европейская система безопасности. От того, сумеет ли Европа отстаивать свои собственные интересы и самостоятельно принимать решения, касающиеся ее собственной безопасности, зависит все будущее европейской части континента, да и, пожалуй, всего мира.